Юрко_Фальоса (falyosa) wrote,
Юрко_Фальоса
falyosa

Categories:

Ярослав Смеляков. "Если я заболею..."

Оригинал взят у lekar1971 в Ярослав Смеляков. "Если я заболею..."
Полагаю, что песню "Если я я заболею" слышали, а может, и пели под настроение, гитару и обстановку, многие из вас. Исполняли ее со сцены  в свое время Юрий Визбор,  Владимир Высоцкий и многие другие.

Написана она была в далеком 1949 году русским поэтом Ярославом Смеляковым. Очень интересной судьбы человек. Проехалась по нему та непростая Эпоха очень даже больно.

Вики пишет:

Ярослав Смеляков родился 26 декабря 1912 (8 января 1913) в Луцке (ныне Украина) в семье железнодорожного рабочего. Детство провёл в деревне, где окончил начальную школу. Затем он учился в Москве, в школе-семилетке.

Окончил полиграфическую фабрично-заводскую школу (1931). Работал в типографии. По настоянию друга, журналиста Всеволода Иорданского, принёс свои стихи в редакцию молодёжного журнала «Рост», но перепутал двери и попал в журнал «Октябрь», где был принят своим кумиром, поэтом Михаилом Светловым, который дал молодому поэту зелёную улицу. По иронии судьбы, в один из первых же рабочих дней в типографии ему доверили набирать собственные же стихи.

Занимался в литературных кружках при газете «Комсомольская правда» и журнале «Огонёк». Член СП СССР с 1934.

В 1934-1937 годах был репрессирован. Два близких друга Я. В. Смелякова — Павел Васильев и Борис Корнилов были расстреляны в годы Большого террора[3].

С 1937 ответственный секретарь газеты «Дзержинец» трудкоммуны имени Дзержинского (Люберцы). С 1939 ответственный инструктор секции прозы СП СССР.

Участник Великой Отечественной войны. С июня по ноябрь 1941 был рядовым на Северном и Карельском фронтах. Попал в окружение, находился в финском плену до 1944. Возвратившись из плена, Смеляков опять попал в лагерь, где его несколько лет «фильтровали». Отправлен в лагерь под Сталиногорск, на 19-ю шахту, где работал банщиком. Однако усилиями журналистов П. В. Поддубного и С. Я. Позднякова поэт был освобождён и работал ответственным секретарем газеты «Сталиногорская правда», руководил литературным объединением при ней[4]. Вместе с ним в лагере находился брат Александра Твардовского, Иван. После лагеря Смелякову въезд в Москву был запрещён. В Москву ездил украдкой, ни в коем случае не ночевал. Благодаря Константину Симонову, замолвившему слово за Смелякова, ему удалось вновь вернуться к писательской деятельности. В 1948 году вышла книга «Кремлевские ели».

В 1951 по доносу двух поэтов вновь арестован и отправлен в заполярную Инту.
Просидел Смеляков до 1955 года, возвратившись домой по амнистии, ещё не реабилитированный.
Член Правления СП СССР с 1967, Правления СП РСФСР с 1970. Председатель поэтической секции СП СССР.










Автор публицистических и критических статей; занимался переводами с украинского, белорусского и других языков.

Я. В. Смеляков умер 27 ноября 1972 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Кстати, оказывается, еще одно его стихотворение точно все слышали. Леонид Гайдай в свое время постарался и руку приложил.


Что интересно. не смотря репрессии и на все свои отсидки по 58-й, ни диссидентом, ни антисоветчиком Я.Смеляков так и не стал. А продолжал оставаться вполне себе советским человеком и советским поэтом.
Когда-то давно я наткулся на хорошее стихотворение, посвященное Че. Интернетов тогда не было, так что имя автора узнал намного позже.

Прошёл неясный разговор как по стеклу радара,
что где-то там погиб майор Эрнесто Че Гевара.
Шёл этот слух издалека, мерцая красным светом,
как будто Марс сквозь облака над кровлями планеты.
И на газетные листы с отчётливою силой,
как кровь сквозь новые бинты, депеша проступила.

Он был ответственным лицом отчизны небогатой,
министр с апостольским лицом и бородой пирата.
Ни в чём ему покоя нет, невесел этот опыт.
Он запер - к чёрту! - кабинет и сам ушёл в окопы.
Спускаясь с партизанских гор, дыша полночным жаром,
в чужой стране погиб майор Эрнесто Че Гевара.

Любовь была, и смерть была недолгой и взаимной,
как клёкот горного орла весной в ущелье дымном.
Так на полях иной страны сражались без упрёка
рязанских пажитей сыны в Испании далёкой.

Друзья мои! Не всё равно ль - признаюсь перед вами, -
где я свою сыграю роль в глобальной грозной драме!
Куда важней задача та, чтоб мне сыграть предвзято
не палача и не шута, а красного солдата.


Ну или вот. Стихотворение, конечно, не "Девочка Лида", но определенная любовь к людям специфической профессии прослеживается. На русских патриотических ресурсах, оказывается, его частенько цитируют.

Жидовка

Прокламация и забастовка,
Пересылки огромной страны.
В девятнадцатом стала жидовка
Комиссаркой гражданской войны.

Ни стирать, ни рожать не умела,
Никакая не мать, не жена -
Лишь одной революции дело
Понимала и знала она.

Брызжет кляксы чекистская ручка,
Светит месяц в морозном окне,
И молчит огнестрельная штучка
На оттянутом сбоку ремне.

Неопрятна, как истинный гений,
И бледна, как пророк взаперти,-
Никому никаких снисхождений
Никогда у нее не найти.

Только мысли, подобные стали,
Пронизали ее житие.
Все враги перед ней трепетали,
И свои опасались ее.

Но по-своему движутся годы,
Возникают базар и уют,
И тебе настоящего хода
Ни вверху, ни внизу не дают.

Время все-таки вносит поправки,
И тебя еще в тот наркомат
Из негласной почетной отставки
С уважением вдруг пригласят.

В неподкупном своем кабинете,
В неприкаянной келье своей,
Простодушно, как малые дети,
Ты допрашивать станешь людей.

И начальники нового духа,
Веселясь и по-свойски грубя,
Безнадежно отсталой старухой
Сообща посчитают тебя.

Все мы стоим того, что мы стоим,
Будет сделан по-скорому суд -
И тебя самое под конвоем
По советской земле повезут.

Не увидишь и малой поблажки,
Одинаков тот самый режим:
Проститутки, торговки, монашки
Окружением будут твоим.

Никому не сдаваясь, однако
(Ни письма, ни посылочки нет!),
В полутемных дощатых бараках
Проживешь ты четырнадцать лет.

И старухе, совсем остролицей,
Сохранившей безжалостный взгляд,
В подобревшее лоно столицы
Напоследок вернуться велят.

В том районе, просторном и новом,
Получив как писатель жилье,
В отделении нашем почтовом
Я стою за спиною ее.

И слежу, удивляясь не слишком -
Впечатленьями жизнь не бедна,-
Как свою пенсионную книжку
Сквозь окошко толкает она.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments